Дешевый этрог

Еще до того, как первый солнечный луч коснулся бревенчатых стен большого бейс-медреша (синагоги) в Лизенске, приготовили прихожане "четыре растения", достали из серебряных ковчегов этроги, сняли мягкие тряпичные чехлы с лулавов.

Все ждали, что с восходом рабби Элимелех начнет праздничную молитву, но, к удивлению прихожан, рабби и брат его р. Зуся стали обходить один за другим все углы синагоги.

- Здесь! - воскликнул рабби и указал на один из столов.

- Верно, - подтвердил р. Зуся.

- Уважаемый, - обратились они к незнакомому еврею, - синагога полна райским ароматом, который исходит, видимо, от вашего этрога. Расскажите, как вы выбирали его и почему он не похож на другие.

- Что вам сказать... - отвечал незнакомец. - История это длинная. Не знаю, хватит ли у вас терпения выслушать ее?

- Рассказывай, добрый человек, - подбодрил его рабби.

- Ну, что ж, начну с начала. Зовут меня Ури, живу я в Стрелисске. Как видите, я не из богачей, зарабатываю преподаванием. Тех денег, что платят мне родители учеников, могло бы в обрез хватить на жизнь мне и моей семье. Но из года в год я трачу на этрог половину своего годового заработка, поэтому и жене приходится работать: она готовит праздничные блюда для богатых горожан. Но, слава Б-гу, она на меня не в обиде: я же деньги не в кабаке пропиваю, на хорошее, б-гоугодное дело их трачу. Если бы не заповедь о четырех растениях, ни копейки бы лишней на себя не потратил. Да что там говорить, я и в Лемберг за этрогом из года в год хожу пешком, чтобы не тратиться на проезд.

Вот и в этом году - положил в карман 50 злотых и отправился в путь.

Шел я часов шесть через лес и вышел к придорожному трактиру. Решил там совершить предвечернюю молитву, а уж потом продолжить путь. Только стал я на молитву, слышу позади вздохи, кряхтение, плач да ругань. Слов не разберу, одно ясно - еврей о чем-то горюет.

Помолился я, обернулся: сидит у стола извозчик, трет глаза рукавом. Стал я его утешать:

- Господин еврей, что бы с вами ни приключилось, знайте, что у Всевышнего - лекарства от всех болезней и ключи от всех дверей. Он и вам поможет!

- Ах, что за народ наши евреи! - отвечает бедняга. - Вы ведь даже не знаете, о чем я плачу,

как же беретесь меня утешать?

Семь детей у меня и жена, и все девять ртов накормить и напоить надо. До сего дня был я балаголой, извозчиком. А сегодня околел мой конь, старый наш кормилец. Остались и я, и вся моя семья без пропитания.

Так он горько плакал о своем кормильце, что и у меня, и у хозяина постоялого двора так и брызнули слезы из глаз.

- Есть у меня конь, цена ему все 80 злотых, да раз такая беда приключилась, отдам его тебе за 45, - предложил трактирщик извозчику.

- Спасибо тебе за доброту, да только мне все равно, что 80, что 45. Я и пяти злотых отродясь в руках не держал.

Тут почувствовал я, что деньги жгут мне руку: как я потрачу 50 злотых на этрог, когда жизнь целой семьи зависит от этих денег. Вынул я 45 злотых и купил бедняге коня. Пока он охал да глазам своим не верил, проскользнул я в дверь и пошел дальше своей дорогой. Пришел в Лемберг и купил самый дешевый этрог - за 5 злотых, - закончил свой рассказ р. Ури.

- Я расскажу тебе продолжение этой истории, - сказал р. Зуся. - Когда ты выскользнул из трактира, извозчик и хозяин стали гадать, откуда свалился на них такой сказочный благодетель. "Не иначе, как Илья пророк это был", - решили они. - Кто еще приходит в трудную минуту невесть откуда и исчезает бесследно до того, как его успевают отблагодарить?

Запряг балагола коня в повозку и пустился в путь. И так было неспокойно у него на душе:

для него, простого балаголы, сотворил Всевышний чудо. Как отблагодарить Его? Молитв извозчик не знал, читать не умел, да и говорить был не мастер, но, все же, не мог не поблагодарить Всевышнего:

- Рибойной шель, ойлом! Спас Ты меня и детей моих малых от голодной смерти. Не моя вина, что я не могу отблагодарить Тебя как следует. Одно только ремесло знаю я - погонять лошадей. Потому и решил я сделать в Твою славу то, в чем я мастер, - сказал балагола и звонко, в самом деле виртуозно, трижды щелкнул кнутом. Всю свою любовь к Творцу вложил он в этот нехитрый звук. Щелчки хлыста прозвучали как слова искренней молитвы. Рабби Зуся закончил рассказ, по лицу рабби Элимелеха, его брата, пробежала тень сомнения:

- Пожалуй, стоит рассказать вам и третью часть истории. Ты, реб Ури, рассказал о том, что случилось в трактире; ты, Зуся - о благодарности балаголы. Расскажу вам о том, что происходило на небесах в это время.

Дело было между Рош hа-Шана и Йом Кипур, верно, реб Ури?

Дни эти особенные: евреи совершают тшуву (раскаиваются) и ждут записи в "книгу жизни". Вот и в этот год на небесах готовился новый приговор: будет ли год добрым для евреев или, не дай Б-г, нет. Приговор был подписан в Рош hа-Шана и до Йом Кипур мог быть обжалован.

У небесных Врат милосердия стоял рабби Леви-Ицхак с телегой, нагруженной доверху добрыми делами евреев. Но кони не могли прорваться сквозь Врата: дорогу преграждали горы наших грехов.

И так и этак уговаривал коней рабби, но напрасно: не хватало у них сил на последний рывок. И в эту минуту раздались три звонких щелчка извозчицкого кнута, и повозка вкатилась в ворота. Добрые дела перевесили грехи, и народ Израиля удостоился доброго нового года.

Вот и вся история о второсортном этроге, купленном рабби Ури из Стрелисска в Лемберге за пять злотых.